Дмитрий Чернявский Дмитрий Чернявский
11:30 15 Ноября 2013 Культура

В Гомеле представил свой авторский вечер Лев Дуров

Народный артист СССР Лев Дуров, сыгравший в таких киношедеврах, как «Я шагаю по Москве», «Семнадцать мгновений весны», «Калина красная», представил в Гомеле свой авторский вечер. А ещё 81-летний актёр в эксклюзивном интервью «ГВ» рассказал об Аль Пачино, Василии Шукшине, дезертирах, выдал секрет семейного счастья и поведал о том, почему вряд ли пойдёт на фильм «Сталинград». 

 

Аншлаги ничего не решают
 
– Лев Константинович, почему сейчас уровень российских актёров не настолько высок, как, например, в 60-70-е годы? Может ли российское кино возродиться до прежнего уровня?
 
– Ничего не возродится. Среди современных молодых актёров вы видите Никулина? Леонова? Время меняется. Оно диктует героев. В этом никто не виноват. В искусстве всё идёт следующим образом: ренессанс – падение, ренессанс – и опять падение. Возродится что-то, но таким, как прежде, всё равно не будет. Того театра, в котором я работал с режиссёром Анатолием Эфросом, уже не будет. Сейчас Эфрос не нужен. Как ни страшно это говорить. Один очень известный режиссёр сказал: «Я прочёл книгу Анатолия Васильевича по театральному искусству. Сейчас думаю, что из неё студентам советовать? Книга оказалась неинтересной». Он просто ничего не понимает. «То, что написал Эфрос, – это основа, фундамент, – подчеркнул я. – А ты не понимаешь, поэтому у тебя и такие убогие спектакли». А он мне говорит: «У меня всегда аншланги». «Это не украшает ни тебя, ни зрителей, – сказал ему я. – Аншлаг всё равно ничего не решает». 
 
– А что нужно сейчас зрителям?
 
– Не знаю. Знаю только, что мне нужно. Я стою на прежних позициях. Ничего не меняю. Никаких пошлостей у меня на сцене нет. Никакого мата. Вот такой я ретроград.
 
– К этому обязывает ваше дворянское происхождение?
 
– Не-е-е-ет! Ну при чём тут оно? Какие мы дворяне? Посмотрите на моё лицо! Мы разночинцы. У дворян лица другие. А сейчас нам на смену идёт ПТУ. Вот и всё.
 
– Вы ещё и в казачестве состоите…
 
– Я не коренной казак. Они меня приняли Почётным членом. У них есть понятие – приписной казак. Им я и стал. Собрался казачий круг, меня опоясали трижды плёткой, подарили кинжал, папаху и одели крест.
 
 
Чушь про Высоцкого
 
– Есть ли, на ваш взгляд, положительные тенденции в развитии российской культуры за последние пять лет?
 
– Не может быть, чтобы не было. Живописцы блестящие, графики. Есть очень хорошие спектакли и кино. 
 
– А вот в одном из интервью вы сказали, что фильм о Высоцком вам не очень понравился…
 
– Не то, что не понравился. Он ужасный! Это  не про Высоцкого, а про то, как с ним боролся КГБ. Это ерунда и чушь полная.
 
– А на последней громкой премьере – фильме «Сталинград» – были?
 
– «Сталинград»? Вряд ли пойду. Достаточно того, что видел в рекламном ролике. На мой взгляд, чтобы понять, что такое война и снимать про неё настоящие фильмы, нужно читать книги Григория Бакланова, Виктора Астафьева, Василия Быкова, Виктора Некрасова. Тогда будет всё ясно.
 
– А с современным белорусским кинематографом вы знакомы?
 
– Не успеваю следить. Гостюхин не приглашает. А так сам когда-то снялся в пяти белорусских картинах.
 
 
Жёлтый огурец Шукшина
 
– Вы снялись почти в 200 фильмах. Кто из известных актёров, с которыми вы работали, запомнился больше всего?
 
– Мне всегда уютно со всеми. Я неконфликтный человек. Ни с кем не было недоразумений. А вот в друзьях с режиссёрами после отснятых картин не остаюсь. Только с операторами. Отгадайте, почему?
 
– Наверное, не любите режиссёрского диктата?
 
–  Нет. Чтобы не обязывать режиссёра снимать меня снова. А вот от оператора моя кинематографическая судьба не зависит. С ними и дружу. У меня такая рожа, что, как бы он меня не снял, всё равно получусь. А когда начинаю дружить с режиссёром, который снимает картину, то тут другая ситуация. К примеру, я ему не нужен на съёмках новой ленты. И режиссёр думает: «Вот мой друг Дуров сейчас мне для съёмок не нужен. Не подходит по типажу. А он, наверное, злится на меня, психует, что я его не стал снимать». Так вот, чтобы не зависеть ни им от меня, ни мне от них, с режиссёрами не дружу.
 
– С какими актёрами, которые ушли из жизни, вас связывала наибольшая дружба?
 
–  С Юрой Никулиным, Ольгой Аросевой. Со многими. Но это не значит, что мы каждый день целовались и обнимались. Все думают, что актёры – это такая семья. Все вместе живут. Да нет! Можем два года не видеться, а потом встретиться, как будто только что расстались. 
 
– А какие воспоминания у вас остались после съёмок в «Калине красной» с Шукшиным?
 
– Это потрясающий человек. Самые сильные впечатления от него. Как-то сидели в столовой города Белозерск, и нам дали рагу. За столом были оператор Анатолий Заболоцкий, Василий Макарович и я. Подали нам макароны чёрного цвета толщиной с палец. Они были политы ужасным на вкус и вид рагу. Как будто пролетела ворона над каждой тарелкой и не сдержалась – настолько ужасным было блюдо. Да ещё у каждого в тарелке лежал огромный, как дыня, жёлтый сморщенный огурец. Василий Макарович водит вилкой по тарелке и вдруг говорит: «Вот собаки, огурец по бочкам замучили». Кто так скажет? Только он. У него ещё желваки постоянно ходили.
 
 
«Уже 27»
 
– Если бы вы были режиссёром, то о чём бы сейчас сняли фильм?
 
– А я по профессии и есть режиссёр. Мне давно предлагали снимать. Но для того, чтобы это сделать, нужно бросить театр хотя бы на год-полтора и заняться только съёмками. Киношку снять можно запросто.  Да хоть за три дня. А кино – очень трудно.
 
– А на какую тему?
 
– Ой, не знаю. Раз не собираюсь снимать, то и не знаю про что.
 
– Если бы вам предложили сниматься в рекламе…
 
– А я снимался. Это часть профессии. Ничего постыдного в этом нет. Только одно нельзя рекламировать – лекарства. Ни в коем случае. Лидия Шукшина на этом попалась. Ей  потом одна женщина сказала: «Спасибо вам, Лидия. Оставили меня без здоровья и без денег. Это вы агитировали меня купить лекарства для похудания». Вот так влипнуть не хочу.
 
– Вы говорили о том, что у вас 23 перелома костей.
 
– Не-не-не. Уже 27.
 
– Как вы восстанавливаетесь после болезней?
 
– Я приехал в Гомель, только позавчера выйдя из больницы. У меня был перелом шейки бедра.
 
– А что побуждает заниматься работой после всех этих неприятностей?
 
– Жизнь. А что делать? Мне что, сидеть телевизор смотреть?
 
– Это не для вас?
 
– Нет, не для меня.
 
– Может, вы тогда дадите совет, как не потерять задор молодости?
 
 – Да не знаю. Сам этого не понимаю. Меня часто спрашивают: «Почему ты такой энергичный?» На что отвечаю: «У меня в одном месте пламенный мотор».
 
– Вы прожили 50 лет в браке…
 
– 57.
 
– Как вы думаете, в чём секрет долгой, счастливой семейной жизни? 
 
– Не нужно произносить слово «деньги» в доме. Оно должно быть исключено. Брачный контракт – это верх цинизма. Вы уже заранее подразумеваете, что ваш любимый человек может обжулить. Получается, вы видите друг в друге обманщиков. Какая же это любовь? А ещё не нужно подсчитывать, кто что в доме делает.
 
 
Аль Пачино театра не выдержит 
 
– Чем, на ваш взгляд, отличаются российские актёры от иностранных?
 
– «Вот если бы я сыграл подряд три спектакля, как вы играете, я бы умер», – сказал мне как-то один знаменитый английский актёр из Королевского шекспировского театра. Вот и всё. На западе блестящие актёры. Но они технари. Некоторые из них, правда, очень хитрые. Не скажешь же, что Дастин Хофман – формальный артист. Аль Пачино – замечательный. Но, тем не менее, они играют только в кино. В театре все они не выдерживают. Хофман сыграл одну только роль коммивояжёра и отказался выходить на сцену. Не может.
 
– А молодые российские актёры могут играть в театре, или они пошли по пути американских?
 
– Да по какому американскому? Они непонятно по какому пути идут. Педагоги плохие. Педагогика как таковая вообще исчезла. Я сам преподавал во МХАТе. Вёл четыре года курс. Полемизировал там со всеми, начиная от ректора. Не был согласен с тем, как обучают студентов. И вот результат. Приходит мхатовский курс показываться в мой театр. Мы не берём ни одного из 180 человек, которых я сам просмотрел. Взяли троих – и то с натяжкой. Я спрашиваю у одной из пришедших: «Платный курс?» «Да, – говорит. – Как вы догадались?» «Всё понятно, – отвечаю. – Тебя не взяли на нормальный курс, папа проплатил учёбу, и ты хочешь играть в театре. Прости за жестокие слова, но ты не будешь актрисой. Поверь мне. Я не ошибаюсь».
 
– Чего им не хватает?
 
– Знаете, есть такое свойство человека – «талантин». «Талантина» им и не хватает. Это сразу видно. Натаскать можно для экзамена кого угодно. Я вас могу подготовить для поступления за неделю. А что потом будете делать? Беда. Учиться надо. На первом съезде комсомола молодые люди спросили у Ленина: «Что нам делать?» Он ответил: «Учиться, учиться и ещё раз учиться». И был дикий хохот. Молодёжь не поняла Ленина. А он от неожиданности забыл кепку на рояле и просто убежал.
 
 
Народные дезертиры
 
– Бытует мнение, что актёры театра могут сниматься в кино, а киношным работать в театре труднее…
 
– Это так. С режиссёрами то же самое. Даже Тарковский на театральной сцене провалил «Гамлета». Гениальный режиссёр, а не получилось. У Памфилова тоже не получилось.
 
– Какое будущее будет у российского кино, если ничего не изменится?
 
– А кто его знает. От наших прогнозов ничего не зависит, но думаю, что наше кино должно воспрянуть. Этот провал многолетний должен кончиться. Так долго продолжаться не может.
 
– Кто из современных актёров мог бы продолжить традиции российской актёрской школы?  
 
– Машков, Миронов, Меньшиков, Серёжа Безруков – крепкие ребята. Сильные актёры. Но таких можно пересчитать по пальцам.
 
– Не чувствуете ли вы себя в сложившихся условиях последним из могикан?
 
– Нет. Как-то всех оставшихся в Москве Народных артистов СССР собрал министр культуры. Они пришли и сели в ряд. А я сказал: «Ну, дезертиры с кладбища собрались». После этого со мной многие из них не здороваются. Я, конечно, очень глупо пошутил, но в этом есть доля правды. Вот исчезнут эти актёры, и больше подобных не будет. Их место никто не зай-мёт. К сожалению.
 
– Лев Константинович, что изменилось в Беларуси с момента вашего последнего посещения?
 
– Не знаю. Мне просто всегда нравилась Беларусь – Минск, Гомель, Мозырь. Я не вижу неожиданных изменений. Они мне не нужны. Я вижу широкие улицы, простор, воздух, чистоту. 
 

Автор фото: Анна Пащенко

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить новость в соцсетях