Дмитрий Чернявский Дмитрий Чернявский
11:00 10 Сентября 2013 Культура

Максим Аверин: «Нужно жить и не кукситься»

Всенародный «Глухарь» – актёр Максим Аверин не только представил в нашем городе свой моноспектакль, но и пообщался с гомельчанами в прямом эфире на радио «107,4 FM». Те же, кто не успел услышать интервью с любимой звездой экрана, читайте выдержки из него на страницах «Гомельских ведомостей». 


Чем я дышу

– Максим Викторович, вы уже успели посмотреть Гомель?

– К сожалению, пока из окна автомобиля. График гастролей не даёт возможности погрузиться в атмосферу жизни города. Надеюсь, что для меня самой главной атмосферой станет та, которая будет в зрительном зале. Она меня и познакомит с этим чудесным городом.

– Насколько вы знакомы с Беларусью и её артистами?

– Несколько лет назад снимался в Минске в фильме «Карусель» у вашего классика – режиссёра Вячеслава Никифорова. Третий год подряд бываю с моноспектаклями в вашей столице. Безумно приятно, что белорусские зрители меня любят, и я их также очень люблю. 

– О чём моноспектакль «Всё начинается с любви», который представляете гомельскому зрителю?

– Он полностью создан мной. Здесь нет второго человека – режиссёра. Хотелось создать спектакль-монолог от первого лица, чтобы в нём звучала именно та поэзия, которая сегодня определяет меня как человека, мужчину и артиста. Это то, чем дышу, живу, то, что сейчас меня волнует. 

 

Скоропортящийся продукт

– В 1990-е  вы играли ковбоя  в рекламе печенья Wagon wheels, снимались в клипе у певицы Светланы Рерих...

– Это были 1990-е годы, мне нужно было учиться профессии артиста кино, тому, как держаться перед камерой. Потому что театральное искусство, которому меня обучали, – это другая профессия. Я снимался всюду: в рекламах, клипах, например, у группы  «Браво», поскольку в те годы кино немного «отдыхало». 

– Какой опыт дали вам те съёмки?

– Научился выживать. Понял, что нужно жить и не кукситься. Помню, когда поступил в театральный вуз и шёл по Арбату, огромные витрины магазина «Весна» рушились от выстрелов снайперов. Был путч. Весь Калининский проспект заставили палатками с продукцией китайских секс-шопов. Страна, наконец, дорвалась до свободы, и началось безобразие. Учение тогда было не нужно. Можно было купить диплом в переходе метро. Но я понимал, что тот багаж, который получил в институте,  я не получу нигде. Тогда меня спасло только одно: я свято верил, что посвящу жизнь искусству. Артист, к сожалению, продукт скоропортящийся. Оператор может запомниться своей работой. У скульптур Микеланджело есть возможность сохраниться и пройти сквозь невежество поколений. Артист работает здесь и сейчас. Зато теперь соглашаюсь сниматься лишь там, где есть настоящая роль. Хотя можно было бы сниматься и на туалетной бумаге. Но мне это неинтересно. 

– А как вы относитесь к газетным публикациям о себе?

– В одной газете было рассказано всё что угодно о том, как я пребывал в Витебске. Но только не о спектакле. Это что за журналистика? Не понимаю, когда актёры журналистам  сокровенные вещи рассказывают так, как будто публично вывешивают нижнее бельё. Мне становится неловко за них. Я перестаю им верить. Искренне ли они  рассказывают? Есть же какая-то интимность. Тем более, когда это касается личной жизни.  Для артиста есть огромное число возможностей показать душу за счёт творчества. Приходите на спектакль и увидите, чем я живу, из чего создан. Вот моя баррикада.  Фронт работы артиста – это сцена, кино. Вот, пожалуйста, выражайтесь… 

 

«Чё, звезда что ли?»

–  Каковы ваши взаимоотношения с автомобилями, дорогами, сотрудниками ГИБДД?

– Хорошие у нас с ними отношения. Они меня любят, я их тоже. Помню, превысил скорость, и меня остановил инспектор. У меня не было денег, чтобы заплатить штраф на месте. Говорю: «Отпустите меня, пожалуйста». «Хотите, я вам подарю “Глухаря”», – протягиваю диск, который случайно лежал на заднем сиденье. На что инспектор говорит: «Чё, звезда что ли?»  «Ну, да», – отвечаю. «Запомни, мальчик мой, звёзды только на небе», – сказал он. После этого я больше никогда в жизни себе такого не позволял. Они, на самом деле, хорошие дядьки, я их обожаю. Многие меня спасали, и не один раз. Спасибо им огромное. 

– В фильмах вы мастерски владеете оружием, умеете лечить людей, а в жизни владеете шуруповёртом, мастерком, сможете оказать медицинскую помощь?

– Люблю рубанком Буратинку застругать и дыхание рот в рот сделаю (улыбается). Вообще, я не очень понимаю, когда мужчина лежит на диване. А женщина вокруг бегает.  А по поводу медпомощи… Как-то ночью после съёмок в сериале «Склифосовский» сел в самолёт и вдруг в дремоте слышу: «Есть врач на борту?!» Чуть не сорвался с места. Но в операционную со словами: «Дайте я сделаю надрез», конечно, не войду. Был у меня проект, где катался на льду.  В какой-то момент понял, что нельзя заниматься не своим делом. Везде нужны профессионалы. 

Благодаря киноролям я научился понимать людей сложных профессий. Ведь как сложно бывает врачам. Каждый день видеть боль, беду, слышать порою: «Вы виноваты в смерти близкого человека», – и не сломаться. Человек, которого охватило горе, может в сердцах наговорить ужасное. А у врачей тоже есть семьи, у них тоже бывают беды. Это великая профессия. Впрочем, любая профессия великая, если относишься к ней с уважением, с горением, желанием что-то сделать. Нужно что-то сделать, чтобы остаться в сердце человека. Я не говорю – построить ракету, но маленький поступок, маленькую радость доставить кому-то – это уже счастье.

 

После шести – самый кайф

– Как удаётся быть в хорошей физической форме? Посещаете тренажёрный зал?

– Какой тренажёрный зал, о чём вы? Надо жить в гармонии с самим собой. Просто понял, как лучше питаться… 

– А можно конкретный совет?

– Я же не диетолог. Ну, поменьше нужно жрать. И всё. 

– Не лезть после шести в холодильник?

– После шести есть – это же самый кайф. Съедая пельмешку, не стоит думать: «Ой, завтра она у меня на попе вырастет». Не нужно этого бояться, а просто есть и  говорить: «Как вкусно. Боже мой!» А спорт люблю смотреть только по телевидению.

– А в Интернете вас можно найти?

– Там хватает людей, которые пишут от моего имени. Но если человек сидит под другим именем, значит, у него своя жизнь неинтересная.  Люди пишут таким поддельным «товарищам» добрые пожелания, но они же не им адресованы….

– Осень на вас хандру не наводит?

– Это чудесная пора. Просто не надо впускать её в душу. Вообще, осень – моё любимое время года. Тут я не поддержу и не скажу, что всё хмуро, плохо. Какую заказываешь себе погоду, такой она и будет. Хочешь быть солнечным, значит, таким и будешь. Эти маленькие радости человек в состоянии сам создавать. Жизнь такая короткая. Не  стоит её тратить на плохое настроение  и нехороших людей. Хорошее настроение – это то, что невозможно купить. Оно состоит из желания кому-то принести радость. Я не встречал людей, улыбаясь которым, получал бы в ответ недовольную гримасу. Мне очень нравится, когда люди на улице улыбаются и говорят: «Спасибо тебе. Ты нам радость приносишь». 

 

О Гурченко не вспоминаю

– В сериале «Чарли», который вскоре выйдет, вы играете собаку…

– Я как-то уже играл в одном фильме кота сфинкса. Потрясающий материал для артиста – играть животное. Для меня большой подарок – роль собаки. Есть американский сериал «Уилфред». Мы создали его аналог, адаптировав под российские реалии. Сейчас подходят к концу съёмки.  В этом фильме я принял участие не только как артист, но и как режиссёр. После спектакля в Гомеле ночью поеду в Киев, чтобы заканчивать проект. Безумно по нему соскучился.

– Вы сейчас работаете над музыкальным диском. На каком этапе его подготовка?

– Сейчас сложно что-то прогнозировать. Это часть театрального действа, где песни на музыку Лоры Квинт будут чередоваться со стихами. Некоторые композиции уже использую в моноспектакле. Это музыкально-драматический материал. Не совсем согласен, когда про меня говорят – певец. Певцов много, а я всего лишь стараюсь возродить жанр актёрского исполнения песни.

– Многие артисты начинают заниматься бизнесом. Есть ли у вас бизнес-план?

– Мне некогда этим заниматься. Я не смогу. Можно фантазировать сколько угодно о собственном ресторане. Могу лишь внести творческую идею в его создание, но не  быть хозяином. Потому что я не заканчивал экономический факультет, плохо разбираюсь в финансовых и законодательных вещах. У меня нет коммерческой жилки. 

– Расскажите о работе с Людмилой Гурченко…

– Если в юности казалось, что, может, стоит не вылезать, быть как все, то после встречи с Людмилой Марковной понял, что не надо ничего бояться, чтобы потом не сожалеть, что что-то не сделал. Мне приятно, что именно я последний партнёр Людмилы Гурченко на сцене. Я о ней не вспоминаю. Она всегда со мной. Есть такие люди в профессии, которых я называю своими педагогами, хотя и не учился у них в университете. Опыт их жизни во многом помог мне в жизни и в профессии. 

 
Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить новость в соцсетях