Дмитрий Чернявский Дмитрий Чернявский
16:00 08 Мая 2018 Общество

Они сражались за Родину

Всё меньше и меньше остаётся тех, кто 73 года назад принёс нашему народу Победу. Огонь Великой Отечественной войны переплавил судьбы сотен тысяч людей в одну общую, наполненную трагизмом, титанической борьбой с врагом и поистине героическими подвигами. Феофил Димитраш командовал зенитной батареей, Алексей Казаченко сражался в партизанском отряде. Как и миллионы воинов, фронтовики готовы были биться до последнего. И они сделали это.  Они победили…
 
– Дайте мне мою дорогую винтовочку, я её покрепче обниму, – Алексей Казаченко прижимает к груди трёхлинейку. – Стволик-то заваренный у тебя, бедная. Выручала она, выруча-а-а-ала.
 
 
 
 
0000000000_5.jpg
 
 
 
 
Под Рогачёвом в начале войны погибло много наших солдат. Я одного бойца похоронил, а с его винтовочкой отправился в партизанский отряд.
 
 
 
 
 
0000000000_9.jpg
 
 
 
 
В это время Феофил Димитраш ищет глазами своё орудие:
 
 
– Что-то не нахожу 88-миллиметровую зенитку.
 
 
 
0000000000_2.jpg
 
 
 
– Вот 57-миллиметровая пушка, – помогает Алексей Казаченко, а это 76-миллиметровая.
 
 
 
0000000000_4.jpg
 
 
  – Немецкая! – вставляет Феофил Димитраш.
 
 
– Фрицевская?! – хмурит брови бывший партизан. – Ах ты ж!.. – Алексей Иванович бьёт по вражескому орудию палочкой и наконец, обнаружив глазами зенитку, над которой нависают листья каштана, шутливо говорит Феофилу Ивановичу: – Занимай, дед, место. Сейчас постреляем.
 
 
 
000000.jpg
 
 
 
В Гомельский областной музей военной славы мы отправлемся на машине сразу с двумя ветеранами.
 
 
– Великая Отечественная война  застала меня  в Чкаловском училище зенитной артиллерии, – начинает вспоминать 97-летний Феофил Димитраш. – Свой первый бой принял в  Бологом (между Ленинградом и Москвой) в составе 256-го зенитно-артиллерийского дивизиона. Здешний железнодорожный узел  имел большое стратегическое значение. Это был единственный выход через Рыбинск на Мурманск. А оттуда к нам шла помощь по ленд-лизу. Немецкие лётчики «утюжили» так, что все, кто мог, – прятались, а мы оставались на месте. Иначе измена, трусость.
 
 
– Рядом снаряды рвались? – пытаюсь выяснить подробности.
 
 
– Бы-ы-ыло, ого! – протягивает Феофил Иванович. – Когда бомбили в феврале Бологое, мне перебило ногу. Да не осколком, а куском мёрзлой земли. В медсанбат не ложился, потому что мог потерять свою воинскую часть и попасть в пехоту. А там верная смерть.
 
 
– А у вас были ранения? – обращаюсь к 92-летнему бывшему партизану Алексею Казаченко.
 
 
– Когда наш отряд, сражавшийся в Могилёвской области, окружили каратели, я поднял ветку, чтобы осмотреться. И вдруг очередь из крупнокалиберного  пулемёта. Разрывными пулями осыпало левую руку. «Будет мёртвая», – подумал я тогда. Слава богу, выходили, рука осталась целая.
 
 
– Тяжело приходилось?
 
 
– Все трудности пережили. От и до! Я в партизанах зимой год проспал на еловых ветках без всякой крыши. За трое суток от Могилёва по снегу в Крупский район под Минск выходили.  30 километров за сутки преодолевали. Вот такая жизнь у нас была.
 
 
 
0000000000_24.jpg
 
 
 
 
Но самое страшное – это попасть к немцам в лапы. Убьют, нос и уши отрежут, глаза выколют и на виселицу, не снимают неделями, – голубые глаза ветерана мутнеют. – Фашисты устраивали страшную показуху для народа. Дескать, и ты завтра будешь болтаться на виселице. Но ничто нас не сломило. Один погибал, а на его место десять вставали. Белорусский народ непокорный! Непокорный!
 
 
 
0000000000_26.jpg
 
 
 
 
– Не страшно было?
 
 
– Жили сегодняшним днём.
 
 
О гибели не думали, но и хорошего не ждали. Думали, что будет у нас ещё труднейшая судьба.
 
 
– Именно так, – соглашается Феофил Иванович. – Сегодня проживёшь, что завтра будет – наплевать. Выработалось безразличие к опасности. Потому что столько на глазах погибло товарищей.
 
 
 
 
0000000000_18.jpg
 
 
 
За разговором подъезжаем к музею. Алексей Казаченко, перед тем как запечатлеться на фото, поправляет награды.
 
 
– Тяжёлые, отвисают, чёрт их подери.  Полпуда целого нацеплял дед.
 
 
– Не тяжела винтовка? – интересуюсь.
 
 
– Ничего, ничего. Я выдержу. В жизни больше трудов, чем счастья было. Привык справляться, – и, перейдя к воспоминаниям, Алексей Иванович продолжает: – Немцы после карательных операций объявили, что партизаны ликвидированы, а мы через неделю на свою базу вернулись, оружие и взрывчатку выкопали  и продолжили дальше железную дорогу ломать.
 
 
 
 
0000000000_29.jpg
 
 
 
 
Особенно в период Сталинградской и Курской битв. При моём участии около 10 эшелонов пошло под откос. Так старались, что на железнодорожной ветке Барановичи-Осиповичи-Орша – московском направлении – к концу войны не только  рельсов не осталось, но и шпал. Всё смели наши партизаны! Немцы, не желая того, сами нам в этом помогли, в десять раз ухудшив для себя ситуацию. Они срубили лес, вплотную подступавший к железной дороге. Хотели сделать так, чтобы все подходы к «железке» просматривались. А ветки не убрали, на которые зимой лёг снег. Партизаны рыли под снегом проходы, подползая к путям там, где их никто не ждал. Взрывчатку закладывали – и опять в нору.
 
 
Слушая Алексея Казаченко, Феофил Димитраш добавляет:
 
 
– Партизаны много пережили, но и красноармейцам часто приходилось несладко. Под Демянском в Новгородской области попали  в окружение.  Страшнее всего оказался голод. Спасались клюквой. Когда совсем дошли до точки, варили и ели кожаные армейские ремни.  Каким-то чудом вышли к своим. А в 43-м году всех мужиков с моего орудийного расчёта забрали в пехоту. А нам дали девчонок. Вот тяжело им было, но потом научили, наводили орудия, стреляли. Справлялись не хуже мужчин. Те, кто покрепче был, – подносили 9-килограммовые снаряды, которые, разрываясь в воздухе, задевали осколками самолёты врага в радиусе десяти метров.  
 
 
Феофил Иванович сражался на Северо-Западном, Западном фронтах, а также на 1-м и 2-м Прибалтийских.
 
 
– Был такой удивительный случай, – вспоминает Феофил Димитраш. –  Рядом с нашей батареей немцы ночью сбросили на парашютах осветительные бомбы. Пока мы пытались их уничтожить, налетели самолёты и давай нас «утюжить». Нашим расчётам повезло, а близстоящим домам нет. В одной из хат на печке спал подросток. Так вот, бомба прошла крышу этого дома, пол и вошла в болотистую почву. От взрыва на месте строения остался котлован. Мальчишку же взрывной волной отнесло на 15 метров. Жив остался. Потом все говорили, что его русская печь спасла. И знаешь что? К концу войны подошёл призывной возраст парнишки, и он ещё успел отлично повоевать с фрицами. Вот как бойца русская печь спасла. Это верно, что наш народ никогда не сдавался, начиная от монголо-татарских времён. Недаром при Петре I появилась пословица: «Пострадал как швед под Полтавой». Так что били мы врага всегда.
 
 
– Дед правильно говорит, – соглашается Алексей Казаченко. –  Наш человек никому не сдавался. Самые последние трудности переживал и выходил победителем.
 
 
– Бывало, тянешь по фронтовой дороге зенитку, – продолжает Феофил Димитраш, – так она не то что в грязи выше колена застревала, но и в воронки от бомб и снарядов проваливалась. 
 
 
 
0000000000_30.jpg
 
 
 
 
Доставали, напрягая все жилы. Война, что ты сделаешь? Там обижаться не на кого. Сам залез, сам вытаскивай, – на секунду Феофил Иванович замолкает, а потом, хитро прищурившись, говорит: – Вы интересуетесь подробностями. А разрешите спросить? Может, вы по заданию контрразведки работаете? Прощупываете, нет ли среди ветеранов контры? 
 
 
Чувство юмора не изменяет фронтовику и на пороге векового юбилея. До сих пор подполковник в отставке Феофил Димитраш делает утреннюю зарядку, ходит без палочки и даже старается уделить внимание трём правнучкам. Не отстаёт от него и майор в отставке Алексей Казаченко, который ещё в послевоенные годы выступал на всесоюзном физкультурном параде перед Иосифом Сталиным и, повинуясь армейской привычке, приобретённой за 27 лет службы в артиллерии, продолжает заниматься спортом. В этом его поддерживают и правнуки.
 
 
– Раньше «солнышко» на турнике делал, а сейчас и раз подтянуться вряд ли смогу, – огорчается Алексей Иванович, но его лицо сразу же озаряет улыбка, едва мы начинаем вспоминать самый счастливый день в его жизни.
 
 
– 9 мая 1945 года салютовал из гаубицы в небо над Минском, – голубые глаза Алексея Казаченко проясняются.
 
 
– А я палил в небо Восточной Пруссии, – улыбается Феофил Димитраш. – 12 залпов выпустил в небо и ничего – списали снаряды, даже выговора не сделали. Я бы и сейчас из зенитки ударил в небо. Всё-таки такая дата приближается.
 
 
 
0000000000_35.jpg

Автор фото: Игорь Брель

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить новость в соцсетях