Боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад | Новости Гомеля
Боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад
Дмитрий Чернявский Дмитрий Чернявский
11:00 27 Декабря 2019 Общество

Боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

В нашем документально-художественном проекте мы рассказываем о том, как 75 лет назад бойцы Красной армии 300 дней шли на запад, освобождая Беларусь от немецко-фашистских захватчиков. И хотя главный герой этой военной летописи лейтенант Григорий Ильин вымышленный персонаж, кто-то наверняка узнает в нём своего деда, прадеда или отца. Ведь судьбы многих фронтовиков были в чём-то похожи. Вместе с главным героем мы переживём драматические события, узнаем о ратных подвигах на пути к освобождению. В полотно повествования вплетены реальные люди – солдаты и офицеры, избавившие родную землю от оккупантов. Их воспоминания, слова, подвиги легли в основу публикаций. А потому это почти достоверная история – о том, через что пришлось пройти нашему народу на пути к свободе и независимости страны. 


«Я вернусь, я напишу…» 

На третий день лечения Ильин решил сбежать из госпиталя. «Как я буду отсиживаться, когда мои бойцы воюют?» – думал он. Мучило его и то, что придётся расстаться с дорогой сердцу Надей Красновой. 

– Послушай, – обратился он к Наде, когда она вошла в палатку. Девушка, будто почувствовав, что последует за этим словом, стала серьёзной. – Надя, там… Там, под Брестом, идут бои, мне нужно вернуться к своим товарищам. Понимаешь, не могу я здесь отлёживаться…

– А как же рана? 

– Заживёт. Ты поможешь мне уговорить врача, чтобы он выдал справку, что я находился на излечении и выписываюсь в свою часть? 

Надя молча кивнула, и по её лицу скатилась слеза. «Ну не переживай, что ты? – он провёл рукой по волосам девушки. – Ты, главное, себя береги, а со мной ничего не случится», – Григорий попытался улыбнуться.

К счастью, на дежурство заступил тот самый молодой врач, который извлёк осколок у Ильина. Уговорить доктора было сложно, и тогда Григорий сказал: 

– Послушайте, я не буду нигде регистрировать справку. Если что, меня посчитают самовольно покинувшим госпиталь. Ответственности на вас никакой нет.

– Ладно, – врач протянул лейтенанту справку. – Следующий раз постарайтесь быть аккуратнее на передовой.

– Есть быть аккуратнее! – молодцевато произнёс Ильин и вышел из палатки. 

И вот подошли минуты прощания. Какое-то время Гриша и Надя стояли молча, обнявшись, слушали дыхание друг друга. Такая тишина после грохота бесконечных боёв казалась им странной, непривычной, удивительной, как и те чувства, которые зародились между ними в эти тревожные дни. 

– Пиши мне, – произнесла шёпотом Надя, будто боясь спугнуть тишину.

– Хорошо, – Ильин погладил её плечи. – Ничего не бойся, слышишь. Я вернусь, я напишу… – Григорий поцеловал Надю, резко повернулся, желая скрыть нахлынувшие чувства, и вскоре влился в колонну солдат, которые шли в направлении Бреста. 


Милые мои солдатики. 

Пройдя километров десять, Ильин заметил, как навстречу бойцам по обочине дороги семенит босыми, натруженными ногами старушка. Она опиралась на суковатую палку. На её плечах, покрытых старенькой шалью, висела небольшая сумка. Старушка ласково посмотрела на красноармейцев и сказала хрипловатым голосом:

– Солдатики, милые мои солдатики. Осторожненько идите, глядите себе под ноги, герман тут много мин понатыкал.

– Ну и бабка! Молодец! Какая заботливая, а сама, небось, не смотришь себе под ноги, торопишься в свою деревню, — произнёс один из бойцов, продолжая зорко следить за дорогой

Не прошло и пяти минут, как почти одновременно раздались два взрыва: один – впереди колонны, другой – позади. Оказалось, на мине подорвался командир комендантского взвода, догонявший свой штаб. Около него хлопотали врач и санитарки. Немного поодаль лежали убитая лошадь и разбитая повозка. Жертвой второго взрыва стала та самая старушка. Её с раздробленными ногами, наскоро перевязав, увезли в медсанбат.

Вечером, когда Ильин искал место, где переночевать, его задержал патруль. Проверили документы, справку из госпиталя и забрали их, а лейтенанта заперли в подвале. Утром Григория привели к коменданту. Рослый, стройный капитан с полевыми погонами, в новом обмундировании и начищенных до зеркального блеска сапогах обрушился на Ильина руганью, обвиняя его в дезертирстве. Попытки Григория показать ещё не зажившую рану вызвали как будто ещё большую агрессию. Дело дошло до того, что комендант заявил, что расстреляет Ильина. Вызвал двух солдат и приказал: «Расстрелять дезертира!» Григория вывели во двор. Капитан скомандовал солдатам идти в огород, за сараи, и сам пошёл вслед за конвоирами. Страха Ильин не испытывал, только внутри под сердцем  кипела страшная злоба. «Где будут стрелять? – думал он. – В огороде или поведут в кустарник к речке? Жалко, что погибну так глупо, не в бою. Даже письма не успею написать Наде…» Мысли прервал скрип тормозов. У комендатуры остановился «Виллис». Из него ступил на землю офицер с погонами полковника. Капитан бросился к нему. Солдаты как-то заметались, как будто собирались бежать. Ильин, видя, что он больше не интересует коменданта, быстро рванул на улицу и растворился в колонне солдат. 

Только к вечеру Ильин, прибыл в родную часть, где его с радостью встретили однополчане. Вместе им предстояло окончательно выбить врага с родной земли.


Разведчик и… скрипач. 

Гитлеровцы создали в районе Бреста мощный укреплённый район, насыщенный дотами и дзотами, связанными между собой ходами сообщения. Это была хорошо организованная оборона, прикрытая минными полями и проволочными заграждениями. В систему обороны были включены и форты Брестской крепости.

Стоял на редкость жаркий летний день. Неподвижный раскалённый воздух затруднял дыхание.  Перед Ильиным была ровная, как стол, местность. Впереди – прямой, как стрела, участок асфальтированного шоссе, редко обсаженный деревьями. Справа и слева от дороги качалась под ветерком неубранная рожь. Хлебные поля под палящим солнцем побелели, словно выгоревшая солдатская гимнастёрка. Из сухих и жёстких колосьев сыпалось зерно. Рожь мешала наблюдению за гитлеровцами, в то же время скрывала красноармейцев от немцев. Из ровика, где засел Ильин с солдатами, просматривались только крыши домов города, располагавшегося на возвышенности.  Кругом рвались бризантные снаряды, которые рассыпались на множество смертельных осколков. В Бресте у немцев стояли батареи советских пушек, которые вели огонь снарядами, оставленными красноармейцами на складах ещё в 1941 году. 

Советские пехотинцы пошли в атаку, но, не выдержав огня из крепостных фортов, стали отступать. Спасаясь от обстрела, солдаты прятались под пушки своих батарей, в то время как орудия вели огонь. 

У спрятавшихся лопались барабанные перепонки. Обезумевшие, с льющейся из ушей кровью, пехотинцы выскакивали из-под пушек и бросались в рожь.

Прошло двое суток безуспешных боёв. Наступление остановилось, и  командование решило ночью отправить в город разведчиков, чтобы установить места расположения вражеских батарей. Решено было их уничтожить огнём гаубиц. Ильину поручили разыскать в соседней части старшину Виктора Мишенина, который должен был возглавить операцию. 

В тени под кронами деревьев сидели солдаты, вслушиваясь в звуки скрипки. Ильин тихо спросил у одного из них:

– Который здесь Мишенин?

– Мишенина он не знает!.. Да его за версту отличить можно – «языков» берёт, считай, голыми руками и на скрипке со всей душой играть умеет один только Мишенин.

И в самом деле, когда закончился импровизированный концерт, выяснилось, что музыкант, которого слушали бойцы, и есть тот самый командир подразделения разведчиков, о котором в дивизии ходили легенды. Он с радостью согласился поучаствовать в операции.

Наступила ночь. Группа советских бойцов по-пластунски приближалась к крепостным стенам. Ползли по науке: трое впереди, четыре – группа прикрытия – позади. Ильин почувствовал: кто-то за ними наблюдает. Солдаты остановились, стали вслушиваться – всё тихо, и окопов впереди не видно. Внезапно ударила длинная автоматная очередь. Обнаружили! Надо было уносить ноги. В это время совсем близко одна за другой стали рваться гранаты. Наше прикрытие тоже открыло огонь. Григорий почувствовал, что из носа что-то полилось, но боли нет, и разбираться некогда. До своих окопов все добрались целыми, только у Ильина осколком ручной гранаты была рассечена переносица. Вылазка не удалась.


«Знамя вперёд!» 

Наступил третий день безуспешных попыток штурмом взять крепость и ворваться в Брест. Люди устали и физически – от бессонницы, и морально – постоянно, уже третьи сутки, находиться под непрерывным огнём. Во взводах у некоторых бойцов наступила полная апатия к тому, что происходит вокруг.

– Поскорее бы получить свой осколок и не мучиться, – признался Ильину после очередной неудачной атаки старшина Мишенин. –  Красноармейцы видят бесполезность наступления на неприступную стену. Некоторые бойцы уже не выдерживают. Утром видел двух арестованных, с самострелами. Самострелы случались и раньше: и через хлеб, и через дерево, чтобы не было порохового ожога. В этот раз до чего дошло – солдаты стреляли друг другу в руки на расстоянии, из ровиков.

– Ничего, Мишенин, стерпим и погоним дальше фрица, – подбодрил Ильин, который осматривал передний край обороны врага через бинокль. – Ещё чуть-чуть осталось. На-ка, взгляни, что там у фрицев происходит, – лейтенант передал бинокль. 

Из фортов в город потянулись цепи немецких солдат. Отход гитлеровцев подтвердила и пехота. Вскоре Ильин с Мишениным получили задачу: с пятью разведчиками, стараясь не обнаружить себя, двигаться впереди колонны пехотинцев на случай, если фашисты организуют в крепости засаду.  


Григорий с бойцами через приоткрытую металлическую дверь вошёл на территорию крепости. Стал проверять помещения. Два первых оказались пустыми, заброшенными сараями. В третьем, как только Мишенин включил фонарик, поднялось страшное кудахтанье кур, особенно громко кричал петух. Это не входило в планы разведчиков, так как они не знали обстановку в крепости. Поэтому, чтобы быстро прекратить шум, Ильин, нервы которого были на пределе, ударил петуха попавшей под руку палкой, да так, что отрубил ему голову. Фонарик выключили, и куры утихли.

Видя, что на крик кур никто не появился, бойцы двинулись вглубь крепости. Нашли встроенную в стену лестницу и, спустившись на один этаж, оказались на бетонной площадке с приоткрытой металлической дверью в стене. Через дверь в помещение тянулся пучок проводов разных цветов. Перерезав по одному все провода, Мишенин обезвредил взрывное устройство. Солдаты зашли в помещение. Это оказался тоннель шириной около двух метров. По правой его стороне на всю высоту стояли стеллажи со снарядами, а через каждый метр были разложены толовые шашки с детонаторами, к каждой из них был подведён провод. Метров через десять тоннель под прямым углом поворачивал влево. Он тоже был загружен снарядами разных калибров, все – советских систем.

Ильин с бойцами направился к выходу. У двери они встретили офицера-сапёра, который с солдатами осматривал перерезанные провода. Крепость была крепко «обложена» взрывчаткой, и Ильин получил приказ быстро покинуть помещение.

Цепляясь за кустарник, лейтенант вместе с разведчиками стремительно скользнул по обрывистому берегу Западного Буга вниз, к воде. Берег огласился ликующими голосами. По серебристой глади пошли круги волн.

– Ну вот мы и пришли, – проговорил Григорий и зачерпнул каской речной воды.

Вдоль берега валялись неубранные трупы тех, кто осмелился перейти эту реку, осквернить советскую землю. 


В эти самые минуты четыре бойца 212-й стрелковой дивизии у форта «Граф Берг» по цепи передали команду: «Знамя вперёд!» Его понесли четыре артиллериста 655-го артполка во главе со старшиной Иваном Кутовым. Через мгновение ветер подхватил победное знамя, которое  заалело над крепостью.  

Брестская  улица на запад нас ведёт… 

Вскоре прекратились взрывы снарядов, прилетавших из-за  Буга,  смолк  перестук пулемётов на  окраинах,  с  рёвом  промчались  на  запад  советские танки,  осторожно, крадучись вдоль домов, прошла разведка, и потекли по полуразрушенным  улицам Бреста  бесконечные  колонны  пехоты.  В городе бойцы увидели огромное пепелище. На месте домов торчали почерневшие трубы, как мрачные кресты на огромном кладбище гитлеровцев. Улицы были усеяны немецкими трупами, забиты изуродованными танками, артиллерией и миномётами…

Постепенно на тротуарах появились и выжившие жители   Бреста. Люди с волнением  вглядывались в пыльные, усталые, но  победно  весёлые  и  такие  родные  лица  солдат  с  привычными звёздочками на пилотках. 

С удивлением и восторгом они смотрели на эту сильную, уверенно шагающую вперёд армию, на её оружие, военную технику, и слёзы застилали им глаза. То были не слёзы страха и отчаяния, с которыми провожали они отступавших солдат в сорок первом. Нет, люди плакали сейчас от радости, гордости, счастья. Но в этих слезах  были  и капли горечи прежних воспоминаний, тоски о тех, кого уже нет, мыслей о  том, что пережил и выстрадал белорусский народ. Брестская же крепость встретила освободителей суровыми руинами казарм из тёмно-красного, цвета запёкшейся крови, кирпича, которые ещё  дымились  – враг взорвал перед уходом часть своих складов, а при штурме города крепость  бомбили и советские самолёты.

Для передовых частей, спешивших на запад, следы боёв  41-го года были скрыты дымкой  недавнего  сражения. Да  и  слишком  уж  часто доводилось видеть  всевозможные  развалины  – глаз  долго  не задерживался на них. 


И что знали эти молодые воины 44-го  года  о событиях, когда-то  разыгравшихся  здесь?  Лишь  немногие  слышали  какую-то смутную легенду о боях за Брестскую крепость. История её героической обороны лежала ещё далеко впереди, за чередой будущих лет, а  перед  ними,  творцами мировой истории, была неоконченная война, ещё не до конца добытая победа. 


Наши войска двигались  вперёд,  на  запад,  за  Буг, преследовать и добивать врага. Вместе со всеми шёл и Григорий Ильин. «Милая Надя! – писал он в письме. – Мы с тобой обязательно встретимся. Немецкой нечисти скоро придёт конец. Под ударами наших войск фашисты откатываются на запад. Моя фронтовая жизнь проходит всё время в походе. Домом служит плащ-палатка. Каждый день встречаем врага на новом месте. Берегите себя. Крепко целую. 28 июля 1944 года».

А в это время над Брестом, над разрушенной крепостью, над спокойным Бугом уже стояла тишина фронтового тыла. И на берег  реки,  на  восстановленную границу выходили солдаты в зелёных пограничных фуражках.


Часть 1 -  Освобождая Беларусь: боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

Часть 2 -  Освобождая Беларусь: боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

Часть 3 -  Освобождая Беларусь: боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

Часть 4 - Освобождая Беларусь: боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

Часть 5 - Освобождая Беларусь: боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

Часть 6 - Освобождая Беларусь: боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

Часть 7 - Освобождая Беларусь: боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

Часть 8 - Освобождая Беларусь: боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

Часть 9 - Освобождая Беларусь: боевые дороги Григория Ильина, или 300 дней на запад

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить новость в соцсетях