Дмитрий Чернявский Дмитрий Чернявский
12:00 11 Февраля 2019 Общество

История, которая начинается с пуговицы, или Как жили гомельчане век назад

Насколько важны газетные публикации в изучении прошлого и может ли история начинаться с обыкновенной пуговицы? Почему 100 лет назад гомельчане ругали кинематограф и не доверяли телефонным аппаратам? И смогут ли социальные сети стать объек­том изучения учёных? На эти и другие вопросы корреспонденту «ГВ» ответила заведующая кафедрой истории Беларуси ГГУ имени Ф. Скорины Оксана ЯЩЕНКО. 

Городские «фишки»  



– Оксана Григорьевна, откуда у вас появился такой подчёркнутый интерес к истории?

– Если кто-то рос, держась за мамину юбку, то я держалась за пиджак дедушки Петра Белоуса, который долгие годы работал фотокорреспондентом. Придя в издание в 1946 году, он больше 40 лет создавал фотолетопись Гомельщины. Моя бабушка работала бухгалтером в Гомельском областном краеведческом музее, поэтому вместо игр с куклами сквозь стекло выставочных стендов я рассматривала музейные экспонаты. А с дедушкой, который, кстати, за успехи в фотосъёмке был удостоен звания «Заслуженный работник культуры БССР», посещала различные городские мероприятия. Мой интерес к истории не был воспитан специально, а вырос из жизни. Дед прививал мне любовь к интересным местам города, рассказывая о них увлекательные истории.  И в юности я думала, что жизнь была по-настоящему интересной только в прошлом. Сейчас считаю, что все эпохи одинаково любопытны. 

Когда я училась в аспирантуре, мой научный руководитель профессор Василий Бондарчик предложил мне тему, касающуюся материальной культуры Восточного Полесья. На тот момент он заведовал отделом этнографии Института искусствоведения, этнографии и фольклора имени К. Крапивы НАН Беларуси. Дело в том, что городской историей в начале 90-х мало кто занимался, но, несмотря на  скепсис, мне разрешили писать кандидатскую диссертацию на тему городского быта второй половины XIX–начала XX века. Главным образом речь шла о Гомеле.  С тех пор эту нишу я никогда не покидала. 

– И как же жили гомельчане больше 100 лет назад?

– В начале прошлого века горожане, как правило, на протяжении всей жизни не покидали Гомель. В другие населённые пункты зачастую выезжали только торговцы, банкиры, мастеровые. Сельские жители также практически всё время проводили в родной деревне. Если и бывали в городе, то чаще всего только мужчины, которые несколько раз в год выезжали на ярмарку. Из-за такой привязанности к месту, отсутствия информации у гомельчан был подчёркнутый мещанский интерес к тому, что происходит в соседнем доме или на близлежащей улице. Мелкие с точки зрения современного человека события для них имели огромную значимость. Мир человека накануне Первой мировой войны был достаточно размеренным. 



Когда же что-то нарушало привычную жизнь, люди прошлого относились к этому с осторожностью и даже с недоверием.  Например, с появлением первых телефонных аппаратов одновременно возникли заявления, что они испортят слух. Вы не находите ничего общего с отношением некоторых наших современников к мобильным телефонам? Любопытно, что с появлением кинотеатров в Гомеле некоторые родители писали в газеты письма о том, что нужно ограничить влияние кинематографа на детскую душу, потому что «ребёнок выходит из зала буквально опустошённый и не может пересказать то, что увидел в киноленте». А сегодня мы сетуем, мол, дети не читают книги и даже кино отступает на второй план по сравнению с компьютерными играми. 

Гомельчане «плакались» по поводу скуки и однообразия своей жизни. На мой взгляд, это было скорее психологическое явление, характерное для провинциальной культуры, а не объективная оценка происходящего. Если ознакомиться с архивными документами, становится понятным, что Гомель в конце XIX-начале XX века был очень достойным в плане комфорта и выделялся среди провинциальных населённых пунктов уровнем услуг. Например, от некоторых гостиниц к вок­залу курсировал автомобиль, который подвозил постояльцев. Такая услуга была далеко не в каждом уездном городе. Столетие назад газеты писали и о ярких праздничных мероприятиях. Горожане выбирали первых красавиц, проводили костюмированные балы. Разнообразной была и торговля. Многие аптеки Гомеля  могли продавать не только медикаменты, но и  косметику, канцелярские принадлежности, различные щёточки, приборы для удаления нагара со свечи. 

– Каким был национальный состав областного центра в ту пору?

– Гомель конца XIX-начала XX века был еврейско-русским городом по причине вхождения территории в черту еврейской оседлости.  В этом была «фишка» городов Беларуси того времени. А белорусы в большинстве своём жили по окраинам города. Национальный белорусский колорит с его бытом, обрядами сохранялся в основном в сельской местности.

Какого цвета танго?

– Говорят, что история начинается не только со значимых событий, но даже с таких мелочей, как пуговица или запонка?

– Безусловно. Это целое направление в науке, которое называется историей повседневности. Ему, в частности, большое внимание уделяют сотрудники Музея истории города Гомеля. Это направление стало разрабатываться гораздо позже, чем, например, экономическая история или жизнеописания выдающихся людей. В советское время в связи с марксистско-ленинским подходом в изучении прошлого недостаточное внимание уделялось  простому человеку, его повседневной жизни. Но это не значит, что это направление менее важное. Если мы посмотрим на отдельные периоды истории, то увидим, что целые десятилетия проходили без глобальных войн, экономических преобразований, колоссальной социальной ломки. За это время в жизни людей происходили значимые события. Они организовывали свой быт, воспитывали детей, следили за модой. Разве это менее интересно, чем биография, к примеру, полководца? Прелесть истории в её многогранности, которая даёт нам лучшее представление о прошлом.      

– А может, и социальные сети лет этак через 30 станут объектом исследования?

– Вопрос заключается лишь в доступности материала. Как правило, это частная переписка, скрытая от посторонних глаз. В этом смысле с обычными письмами работать удобнее. Но мы практически утратили культуру их написания. Как бы ни получилось так, что в электронном виде вся наша переписка растворится со временем в информационном пространстве. Те же СМС-поздравления с Новым годом со временем могут быть просто утрачены, в отличие от открыток прошлого. Ненапечатанные фотографии также стираются из памяти мобильного. Если мы захотим написать бытовую летопись нашей жизни, то возникнет парадоксальная ситуация: огромный объём информации, который есть в наличии, будет скрыт для общего доступа.  

– Всегда ли материалы прошлого способны  удовлетворить интерес исследователя?

– Если брать за основу газетные публикации, то, к сожалению, журналисты начала XX века не оставили чётких описаний того, как, например, носили ту или иную деталь гардероба. Для людей того времени это было само собой разумеющимся. Так, накануне Первой мировой войны была модной ткань цвета танго. По заметкам в газетах того времени я пыталась выяснить, что в действительности представлял собой этот цвет. В нашем современном представлении это коричнево-оранжевая гамма. Однако нигде документального или изобразительного подтверждения тому, какой это был цвет в понимании людей прошлой эпохи, я не нашла. 




По итогам 2018 года Гомельская епархия Белорусской православной церкви присудила Оксане Ященко Архиерейскую премию за книгу «Гомель православный (вторая половина XIX-начало XX века): исторический очерк». 



Уходящая натура

– Не кажется ли вам, что городская среда постепенно поглотила нашу национальную культуру?

– Длительное время наука утверждала мысль о том, что город является её разрушителем. Эта установка касалась всех городов Европы. Процесс урбанизации, начавшийся в  XIX веке, происходил во всём мире. Те же Чехия, Германия утратили в городской среде элементы национальной культуры гораздо раньше Беларуси. Если я вам задам вопрос, как выглядит национальный английский костюм, вы задумаетесь. Дело в том, что Англия – одна из самых урбанизированных стран Европы. О вредном влиянии урбанизации на национальные традиции писали журналисты ещё в начале XX века. Но сегодня мы знаем, что город – это, бесспорно, и созидатель. Его потенциал, достижения в различных сферах также являются важной частью национальной культуры. На определённой стадии этнография воспринималась как наука о сельской традиции. Сегодня мы смотрим на этнографию иначе, так как национальный колорит уже не окрашен только в цвета традиционного костюма и не связан исключительно с белорусской кухней. Оттого, что мы едим другие продукты или слушаем французские или английские песни, мы не перестаём ощущать себя белорусами. Просто моменты, связанные с менталитетом, переходят в сферу духовную и интеллектуальную. 

– Считаете ли вы, что традиционная деревня – это уходящая натура?

– То, что сейчас происходит в сельской местности, – это часть естественного процесса глобализации. Люди стремятся жить с большим комфортом, принимая всё то новое, что приносит  цивилизация. Но это не значит, что сельский житель тогда и сейчас не чувствует свою принадлежность к народной культуре.  Кроме того, многие традиционные обряды проникли в городскую среду. Тот же обычай кумовства. 

Когда мы смотрим на что-то с высоты настоящего времени, нужно обязательно учитывать опыт людей прошлого, которые жили, созидали, по-своему оценивали происходящее. Это понимание важно не только для профессионала-историка, но и для любого жителя города. Хотелось бы, чтобы наши современники с большим уважением относились к историческим деталям, хранящим информацию о минувшем.

Автор фото: Дмитрий Чернявский

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить новость в соцсетях