"Как сюда попал, так и начал рисовать": о доме интернате в Шубино | Новости Гомеля
"Как сюда попал, так и начал рисовать": о доме интернате в Шубино
Ольга Астапенко Ольга Астапенко
12:00 11 Июля 2019 Общество

"Как сюда попал, так и начал рисовать": о доме интернате в Шубино

Полдень. Лесной воздух наполняет лёгкие. Дом-интернат «Шубино» в километрах 30-ти от Гомеля, тихое место на берегу реки. Директор КУП «Кинотавр» Николай Старостенко открывает багажник… 


Понимаешь, но принять не можешь.  

Входим в обычное кирпичное здание в три этажа. В холле людно и тихо, кто-то сидит на диване, некоторые – в инвалидных колясках. Смотрят телевизор.


– Откуда к нам?

– Из Гомеля, с подарками… Как жизнь?

– Помаленьку… 


Гостей здесь любят. С нетерпением ждут концертов – развлечения им кстати. Пожилые – самые благодарные зрители: удивляются и восхищаются, как дети. Недавно директор КУП «Кинотавр» Николай Старостенко им фильм показывал. Так плакали.


– Я тогда в первый раз здесь был. Эмоции – вплоть до шока, – Николай Петрович ставит на пол пакеты с настольными играми, книгами, полезными вещами. Сотрудники помогают заносить упаковки памперсов – эти вещи здесь нужны как воздух. – Понимаешь – да, так сложилась у них жизнь. Но трудно принять... Уже тогда всем коллективом решили взять интернат под опеку. 


Мы – журналисты – тоже здесь не впервые. С проектом «Брадобреи» мы ещё зимой побывали в трёх домах-интернатах – в Васильевке, Дуяновке и Шубино. О судьбах 15-ти мужчин рассказывала фотовыставка на окнах нашей газеты. С проекта началось знакомство с этими интернатами некоторых спонсоров. В том числе и КУП «Кинотавр».



Самым возрастным – под сто лет. 

В интернате можно жить постоянно или временно. Есть и узник концлагеря. Заботятся о подопечных 72 работника, делают всё, чтобы они не чувствовали одиночества. Кормят четыре раза в день, следят за здоровьем, развлекают кружками. Проживающие ухаживают за растениями и животными в подсобном хозяйстве. И молятся в церкви Святой Матрёны Московской. Их духовному отцу – священнику Сергию – непросто: он исповедует людей с тяжёлой судьбой.


– Особенно трудно лежачим и колясочникам, – вздыхает Юлия Дятлова, сопровождающая нас. – Пандусы есть. Есть спуск в столовую, на первом этаже два спуска – по правое и по левое крыло. За территорией с улицы есть пандус. Мы сделали ещё один с центрального входа. Но здание старое – всё же безбарьерка здесь не преду­смотрена. 


Людей в интернате расселяют так: на первом этаже живут совсем слабые, лежачие – их 50 человек. На втором – ослабленные, но которые могут передвигаться. Хотя чаще и они сидят в комнатах. На третьем – те, кто ходит. 


Проблема в том, что нет сообщения между этажами. Люди с разных этажей – как из разных миров. А им хочется дружить, общаться. О том, как решить эту проблему, думает сейчас директор Сергей Скачинский – ищет спонсоров для капитального ремонта. 

– Пройдёмте, мы вас с Еленой Котовой познакомим, – приглашает Юлия Ивановна. 


Одинокие, но не в одиночестве. 

Женщина вообще не встаёт. Только приподнимается с помощью верёвок, привязанных к кровати. Под рукой – всё необходимое: чашки, ложки, салфетки, зеркало и даже наушники. Телевизор почти всегда включён, хотя звук Германовна совсем не слышит. 


Планировка здесь блочная. В одном блоке две комнаты – маленькая и большая. В маленькой, на одного человека, живёт Германовна. В большой – пять её соседок. Комнаты разделяет лишь перегородка – никаких дверей. Некоторые вешают занавески, чтобы хоть как-то уединиться. В блоке есть туалет и ванная. 

Увидев нас, хозяйка достаёт зубной протез, улыбается:

– Это мне старшая дочка, зубной врач, сделала. 


В начале войны 18-летней девчонкой Елена Германовна целый месяц в составе комиссии отправляла солдат на фронт. Потом попала в зенитную часть. 

– Бомбёжки помню… Страшные бомбёжки... 

Слёзы бегут по щекам. Руки Елены Германовны слабеют, она отпускает верёвки, за которые держалась, чтобы сидеть. Опускается на подушку…


Как сюда попал, так и начал рисовать. 

Выходим из комнаты. Идём по длинному коридору. На стенах – рисунки. Светлые. Красочные. 


– Это наш художник Павел Прусенок рисовал, – говорит Юлия Ивановна, – знаменитость наша. Скромная, правда, знаменитость. 


– Самоучка я. Пейзажи рисую, животных, сотни две работ – это только в интернате, – улыбается мужчина. –  А сколько раздарил? В Питере жил, потом сюда переехал. Жена там осталась, сюда не захотела, мать умерла, один остался.

– Эти работы… Они живые, настоящие, – Николай Старостенко не сдерживает эмоций. – Вы творите, а значит – живёте. Мы вам выставку в Гомеле организуем, обещаю… И всех, кто желает, в кинотеатр пригласим, сладкий стол устроим. Молодец! Какой молодец!

– Да здесь о каждом книгу написать можно, – провожают нас сотрудники. 

Пожилые кивают:

– Счастливо!


…Уезжаем. Тонкая полоска дороги убегает вдаль. Молчим. Перекинемся двумя словами об одиночестве, старости, сострадании – и снова молчим. Там, в 30-ти километрах от Гомеля, осталась наша душа…



Постригли, сделали портреты, узнали, чем живут: 15 мужчин из домов-интернатов Гомельщины поучаствовали в проекте "Брадобреи" 

Автор видео: Чернявский Женя


Автор фото: Алексей Смык

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить новость в соцсетях