Путешествие в белорусское Полесье: Красный Берег навечно в памяти
Дмитрий Чернявский Дмитрий Чернявский
14:30 11 Апреля 2019 Общество

Путешествие в белорусское Полесье: Красный Берег навечно в памяти

В этом классе никогда не будут звучать детские голоса. Парты навсегда останутся пусты, а со школьной доски не сотрутся слова из письма 15-летней Кати Сусаниной, написанные отцу. И хотя они не дошли до адресата, сердцу каждого, кто посетит мемориал «Памятник детям-жертвам войны» в агрогородке Красный Берег, эти строки сообщат правду о злодеяниях гитлеровцев на нашей земле. 

Только по официальным данным в годы войны узниками детских концлагерей стали более 35 тысяч белорусских детей. Всем им посвящён этот мемориал.


Среди яблоневого сада 


Изначально идея создать мемориал принадлежала государственному деятелю БССР Петру Машерову. Он одним из первых начал говорить о том, что есть памятники партизанам, подпольщикам, бойцам Красной армии, а детям, которые наравне со взрослыми испытали все ужасы войны, нет. Хотя только на территории Беларуси было 11 детских концлагерей, где у ребятишек выкачивали кровь для раненых солдат вермахта. Однако после гибели Машерова в автокатастрофе в 1980-м году его инициатива постепенно сошла на нет. И только в 1990-х годах решили снова взяться за осуществление проекта. Но работу по разным причинам, в том числе и из-за нехватки финансовых средств, временно заморозили до начала 2000-х. 

Осуществить проект взялся архитектор Леонид Левин, который сам пережил многое, что выпало на долю детей 40-х годов. Когда началась Великая Отечественная война, Леониду исполнилось шесть лет. Отец ушёл на фронт, а работавшая на химзаводе мама рано умерла. 

Изначально архитектор рассматривал несколько мест, где возможно было создание мемориала. Он посетил их, причём не только на территории Беларуси.  В частности в Подмосковье,  рядом с Всероссийским детским центром «Орлёнок» в Краснодарском крае, под Витебском и недалеко от мемориального комплекса «Хатынь». Когда же Леонид Менделевич приехал в Красный Берег, то увидел цветущий яблоневый сад, залитый солнцем  простор.  «Дальше никуда не поеду, – произнёс архитектор. – Это то, что я искал». 

«Было так страшно!»

По задумке Леонида Левина монументальный комплекс должен был рассказать не только о тех, кто попал в лагерь в Красном Береге, но и обо всех детях, прошедших через военное лихолетье. 

Их воспоминания собрал, в частности, бобруйчанин Леонид Рубинштейн. Так, в его книге приведена история юной Майи Благутиной. Когда началась война, мама девочки, Мария Ивановна, понимая, что муж еврей и что у немцев особое отношение к представителям этой нации, решила бежать на восток к сестре. Взяв с собой четверых детей – самой младшей, Томочке, исполнился годик, старшей, Майе, – восемь лет, – женщина отправилась в путь с остальными беженцами.  В один из дней, люди услышали гул самолётов. «Мама бросила нас вдоль дороги на обочину, а сама накрыла нас собой, – вспоминала Майя. – Было так страшно! Над нами навис тяжёлый гул самолётов, затрещали пулемётные очереди и послышались крики людей. Каждая минута казалась часом, и когда всё стихло, мёртвая тишина стала продолжением ужаса. Мы продолжали лежать, и первым заплакал мой братик Валик. “Мамочка, ты мне ногу придавила, поднимись”, – просил он».  Но женщина молчала. Майя почувствовала, что произошло что-то страшное. Пулемётная очередь прошила матери спину. 


– Представьте себе четырёх маленьких детей в незнакомой местности, посреди поля, без всякой помощи, – возвращает к тем событиям старший научный сотрудник Мария Ткачёва. – Взрослый бы, наверное, растерялся, а каково ребёнку? Благо, одна из беженок довела ребят до ближайшей деревни. И таких трагических историй  в жизни множество. 


Возможно, скульптура, которая встречает всех на мемориале – девочка-подросток, – которую создал мастер Александр Финский, в какой-то степени перекликается с этим сюжетом. И своими протянутыми к небу руками она хочет укрыть детей от опасности. 



Свет витражей


Важным элементом комплекса являются 24  витража. 


Воплотить эту идею в жизнь Леониду Левину помогла  дочь минского художника Сергея Каткова Светлана. Разбирая после смерти отца его архив, она нашла детские рисунки, которые были созданы сразу после войны. 


К слову, в изостудии живописца учился и юный Лёня Левин. «Картины излучали радость, а не горечь, – делился впечатлениями архитектор. 


– И я подумал, что это будет светлое воспоминание обо всех детях военной поры, погибших и выживших». 


Художник Светлана Каткова увеличила рисунки, и они были установлены в виде витражей на «Площади Солнца», которая стала центральной идеей мемориала. 


Теперь эти витражи символизируют возвращение детей к мирной жизни. 


Среди застывших в стекле весёлых циркачей, прекрасных принцесс, пирамид солнечной пустыни есть и город будущего, который в детстве нарисовал Лёня Левин.


– По поводу табличек с именами погибших детей, которые закреплены на кораблике, стоящем в центре мемориала, появилась легенда, не соответствующая действительности, – обращает внимание Мария Ткачёва.



– Якобы в день освобождения лагеря красноармейцы стали спрашивать у ребят их имена, которые впоследствии будто бы нанесли на кораблик. 


На самом деле всех детей на момент освобождения лагеря фашисты увезли в Германию. Бараки были пусты. Леонид Левин взял самые распространённые имена  из «отчётных документов» фашистских детских концлагерей – это Петя, Вера, Ростик, Ярик, Стася, Злата, Сара, Аркаша, Арина, Сима… 


– и нанёс их на паруса кораблика. Образ же «бумажного кораблика» – это скульптурная метафора воплощения несбывшихся мечтаний погибших детей. Когда архитектор выбирал цвет для парт «мёртвого класса», то также остановился на белом цвете, который ассоциируется с невинностью, чистотой и безмятежностью юного возраста. 




Легенда и правда


По данным архивов известно, что из лагеря в Красном Береге фашисты вывезли 1990 детей, в том числе 15 юных жертв были из Краснобережского сельского Совета. Почти все они не вернулись на Родину.

– Многие местные ребята остались живы благодаря подпольщику Виктору Васильчику, – поясняет Мария Ткачёва. – Накануне войны он работал директором вареньеварочного завода. Когда началась Великая Отечественная, по решению Жлобинского подпольного райкома партии этот человек остался на оккупированной территории для ведения разведывательно-диверсионной работы. Немцам нужен был бургомистр – и Васильчик выдвинул свою кандидатуру. Подпольщик был настолько законспирирован, что о нём знали  только командир партизанского отряда и начальник штаба. Рядовые партизаны считали его предателем и немецким подхалимом. От фашистов же Васильчик узнавал о готовящихся облавах. Бургомистр предупреждал местных жителей, чтобы они прятали детей. Заступничество Виктора Михайловича избавило многих от каторги в Германии. Благодаря его участию была спасена, например, малолетняя Нина Мазай. Вместе с её матерью Васильчик за несколько бутылок самогона выкупил девочку у конвоиров. 

– Мария Дмитриевна, готовясь посетить мемориал, прочитал множество ужасающих историй о пребывании детей в лагере в Красном Береге, – решаю прояснить эту тему.

– Не всем им следует верить. К огромному сожалению, эти небылицы были растиражированы в интернете. Так, например,  есть легенда о том,  что детей в лагере подвешивали под мышки, сжимали грудь. Кожу на ступнях срезали, и вся кровь стекала в герметичные ванночки. Но мы – научные сотрудники и должны использовать только реальные факты.

Красный Берег был сборно-накопительным пунктом, куда в июне 1944 года в течение нескольких недель немцы свозили детей со всей округи. Мыли, осматривали. Да, брали кровь – и для анализа, чтобы определить группу крови и  состояние здоровья, и разово для раненых солдат и офицеров. Но полной выкачки крови у детей в лагере не было. А потом малышей отправляли дальше. Часть везли как доноров в госпитали, а часть – на работы в Германию.

– А что же произошло с защитником детей Виктором Васильчиком? – интересуюсь.

– Когда над подпольщиком стали «нависать тучи», он ушёл в партизанский отряд. И хотя на митинге по случаю освобождения Красного Берега раскрыли героизм и подлинные мотивы деятельности Васильчика, из-за его непростой работы на оккупированной территории за ним ещё 20 лет «приглядывали». Такое было время.




Автор фото: Ирина Чернявская

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить новость в соцсетях