Расстреливали с 8 утра до 4 вечера: как в Гомеле фашисты уничтожили 10 тысяч евреев | Новости Гомеля
Выключить режим для слабовидящих
Настройки шрифта
По умолчаниюArialTimes New Roman
Межбуквенное расстояние
По умолчаниюБольшоеОгромное
Дмитрий Чернявский Дмитрий Чернявский Автор текста
18:00 28 Июля 2022 Общество

Расстреливали с 8 утра до 4 вечера: как в Гомеле фашисты уничтожили 10 тысяч евреев

«Немецко-фашистские захватчики за период оккупации Гомеля уничтожили до 140 000 советских граждан, в том числе до 30 000 местных жителей и не менее 100 000 советских военнопленных», – было отмечено в акте Гомельской городской комиссии ЧГК о преступлениях, совершённых немецкими оккупантами. Работал настоящий конвейер смерти. И это длилось два года и три месяца. В апреле 2021 года Генеральная прокуратура приняла решение о возбуждении уголовного дела по факту геноцида белорусского народа в годы Великой Отечественной войны. В нашем проекте «Гомель. История геноцида», основываясь на документах, предоставленных прокуратурой города Гомеля, мы расскажем, как это было.

Расстреливали с 8 утра до 4 вечера. 

Фашистские людоеды организовали в разных частях Гомеля четыре гетто, куда силой оружия согнали граждан еврейской национальности: стариков, женщин, детей. О том, как это происходило, рассказал на допросе бывший полицай Василий Адаменко:

– Летом 1942 года в общежитии полицейских по улице Песковатой (ныне Белорусской) мы играли в карты. В разговоре Буздык сказал: «Ты, Адаменко, ещё молодой полицейский и ничего не знаешь. Осенью 1941 года мы всех евреев забрали в город». После этого Буздык, Гулевич и другие начали подробно рассказывать, как они арестовывали и свозили в Монастырёк всех граждан еврейской национальности. «Добра-то сколько было у нас, – говорил Буздык, – и всё мы поделили между собой. Слободской взял корову и велосипед, нам тоже досталось много "барахла"». А Гулевич сказал: «Я, кроме всякого "барахла", захватил себе велосипед и хорошие сапоги». Увлёкшись разговором, Буздык даже начал показывать, как он избивал палкой одну еврейку, которая была беременной и медленно шла в колонне, сопровождаемой ими в тюрьму. Буздык выкрикивал: «Она просится. А я её палкой, палкой!» В конце разговора Буздык и Гулевич хвастались, что они всех евреев вывозили за город и расстреливали у большого рва.   

По вопросу расстрела заключённых в гетто очевидец Степанов показал: 

– Числа 3 или 4 ноября 1941 года лиц, находящихся в лагерях в Монастырьке (ныне Залинейный район) и по Ново­любенской улице немцы насильно загоняли в большие крытые машины по 40 и более человек, отвозили в Лещинец в противотанковый ров, проходящий по территории машинно-тракторной станции, и там производили расстрел. Я видел, как подъезжали ко рву машины, из которых выбрасывали людей и расстреливали. Расстрелы начались в  8 часов утра и были закончены только в 4 часа вечера. Всего было расстреляно в этот день около 2500 человек.

А это значит, что каждые 10 секунд убивали одного человека. 312 человек в час… И так на протяжении восьми часов.

Смертельный Монастырёк. 

Один из сообщников немецких преступников Потапенко на следствии показал:   

– В гетто на Новолюбенской, Быховской улицах и Монастырьке содержалось около четырёх тысяч евреев (все они впоследствии погибли). У каждого на груди и спине были нашиты жёлтые квадраты, и за черту лагеря под угрозой расстрела им выходить запрещалось. За время содержания арестованных в лагерях им никаких продуктов не доставлялось. Целые группы умирали с голоду. Некоторых мужчин использовали на работе по очистке улиц, но относились к ним зверски: их избивали без каких-либо на это причин…

 Четвёртое гетто было создано в Новобелице, но просуществовало оно недолго, и уже в сентябре 1941 года 200 его узников было переведено в Монастырёк.

В Монастырке, обнесённом колючей проволокой, людей держали на морозе под открытым небом, морили голодом, пытавшихся просить или добыть пищу расстреливали, а лиц, передававших еду заключённым, самих отправляли в лагерь.

 Над евреями издевались немецкие солдаты, которые устраивали «экскурсии» в гетто для ограбления несчастных людей. Они громили городские квартиры евреев, а их имущество забирали себе. 

Помимо евреев, семей коммунистов, людей, заподозренных в связях с партизанами, во время расстрелов были уничтожены целые цыганские таборы.

– Я был очевидцем того, как масса советских граждан была погребена в различных ямах и противотанковых рвах, –  вспоминал горожанин Степанов. – Людей раздевали донага, заставляли ложиться на дно ямы и расстреливали из пулемётов и автоматов. Если оставались тяжело раненные, их заживо погребали, засыпая землёй. С наступлением зимы я видел такую яму в окрестностях Новобелицы. Перед моим взором открылась следующая картина. Снег уже почти стаял, но частично прикрывал дно этой ужасной ямы, где из-под него виднелись руки, ноги, спины, размозжённые головы мёртвых мужчин. 

  • Немецкие офицеры ждали приезда генерал-фельдмаршала Вальтера фон Браухича, который прибыл в оккупированный Гомель для оценки ситуации 8 сентября 1941 года.
С черепами на пилотках. 

Многих мирных граждан, среди которых были и евреи, по словам местных жителей, уничтожили возле деревни Давыдовка. Гомельчанка Мария Праведная рассказывала:

– Были случаи, когда привозили из тюрьмы на расстрел матерей с маленькими детьми из еврейского населения. Маленьких детей бросали в ямы прямо живыми и закапывали. Место расстрела гомельчан было в небольшом лесу около деревни Давыдовка, а также в 3–4 километрах от Гомеля по шоссе на Речицу. Здесь людей хоронили в 250–300 метрах справа от дороги. Эти ямы с расстрелянными я хорошо знаю, так как мне приходилось ходить этой дорогой и видеть свежие насыпи земли. Трупы зарывали совсем неглубоко, в связи с чем весной и летом 1943 года был большой запах. 

А вот что вспоминал гомельчанин Иван Нечаев о репрессиях еврейского населения, которыми занималась главным образом Служба безопасности (СД), размещавшаяся на Столярной улице, 57:  

– На опушке Давыдовского леса мне пришлось быть очевидцем ужасной сцены. Я ехал на велосипеде. Вдруг навстречу мне пронеслось две легковые автомашины, которые остановились недалеко на опушке леса. Из них вышло несколько вооружённых автоматами и пистолетами немцев, как я определил, сотрудники СД (имели чёрные воротники на военных мундирах, а на пилотках – знаки черепа с перекрещёнными костями. Большинство из них были в чинах офицеров). Затем следовало три грузовых автомашины и ещё одна легковая. Из грузовых автомашин выпрыгнули полицаи и сотрудники СД из числа советских граждан. Среди них я различил полицейского Власова и сотрудника СД Виктора Шмигера. Предчувствуя что-то недоброе, я слез с велосипеда и пошёл мимо автомашин пешком. Шлигер махнул мне рукой. Я посчитал, что он подзывает меня к себе, и хотел было подойти. Но вдруг увидел дуло наставленного на меня автомата и дикий окрик немца, чтобы я убирался восвояси. 

Я сел на велосипед и поехал, но невольно обернулся, услышав душераздирающие вопли женщин и детей, которых выволакивали из первой автомашины. Я увидел женщину лет 40–45, вероятно, её дочь – девушку лет 20 и двух детишек, вероятно, детей этой женщины, и ещё целый ряд людей, которых мне не удалось различить. Они падали, целовали немецкие сапоги и просили о пощаде. Но раздавшиеся вскоре очереди автоматов и винтовочные залпы окончили страдания несчастных. У меня невольно навернулись на глазах слёзы, и подступило к горлу. Старушки, которых я встретил по пути, рассказали, что подобные картины происходят здесь ежедневно. Вскоре меня обогнал караван автомашин, в которых сидели пьяные, довольные собой немецкие палачи и русские полицейские, сделавшие своё кровавое дело. 

Из СД евреев увозили на закрытых автомашинах также к противотанковому рву недалеко от деревни Красное. Погибших от рук палачей сбрасывали и в противотанковый ров и на 9-м километре по шоссе Гомель-Чернигов за Новобелицей и закапывали в районе завода торгового оборудования на нынешней улице Барыкина. Кроме того, часть гомельских евреев погибла в городской тюрьме и, вероятнее всего, в лагере на торфоразработках возле рабочего посёлка Большевик. Поэтому общее число погибших евреев Гомеля равняется или даже превышает цифру 10 тысяч человек.

  • Останки погибших граждан обнаружили 19 ноября 1958 года в районе Лещинца. 

Кровавые следы. 

А вот какой впечатляющей историей горожанин Иван Нечаев завершает свои вспоминания о событиях 80-летней давности:
– Летом 1942 года через Гомель немцы погнали на фронт тысячи евреев-иностранцев, которых использовали для разминирования минных полей. Они остановились в домах напротив средней школы № 2 Гомельского отделения Белорусской железной дороги (ныне СШ № 28). Здесь мне лично пришлось наблюдать такую картину: один еврей-иностранец чем-то провинился перед немцами. И этот несчастный был подвешен за руки к потолку дома, где оставался висеть часа два кряду, а немец, который командовал этой сценой, бил его палкой и что-то кричал ему, смеясь от удовольствия. Остальных евреев он заставил смотреть на эту сцену, причём бил и их палкой. Несчастный лишился сознания, его сняли с крючка, облили водой, а когда он пришёл в себя, подвесили снова. Можно угадать, что случилось с каждым из них – они все погибли от подлых немецких убийц. Подтверждением этого может служить факт продажи поношенных костюмов иностранного покроя на рынке в Гомеле. Немцы отправили иностранных евреев на тот свет, возможно, преследуя лишь одну мысль о наживе и грабеже. 

Кровавые следы фашистских псов будут долго напоминать о себе как о бедствии, принесённом в нашу мирную советскую страну кровавыми гадами. Смерть фашистским убийцам! – эмоциональным призывом подытоживает рассказ Иван Кондратьевич. 

Продолжение следует…
   

Автор фото: предоставлены прокуратурой города Гомеля и из личного архива Юрия ПАНКОВА

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее, и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить новость в соцсетях